10 фактов о «Запределье» Тарсема Сингха

К повторному выходу в российский прокат рассказываем об одном из самых недооцененных независимых фильмов.

В российских кинотеатрах стартовал повторный прокат фильма Тарсема Сингха «Запределье». Показы приурочены к двадцатилетию картины, которую индийский режиссер снимал за собственные деньги (около $30 млн) на территории почти 30 стран, при этом старательно избегая компьютерной графики, которую небеспричинно считал «мгновенно устаревающей». Исполненная в духе магического реализма лента до сих пор считается одной из самых красивых и самых недооцененных в истории независимого кино. Почему так вышло? Рассказываем в 10 занимательных фактах.

Сюжет «Запределья» вдохновлен болгарским фильмом «Йо-хо-хо» (1981), иносказательной притчей о побеге из реальности, которая однажды попалась на глаза Сингху, с детства влюбленному в кинематограф. Визуальное искусство он поглощал буквально тоннами, иногда даже не понимая, о чем говорят герои, и это со временем принесло свои плоды. Но именно картина Зако Хескии по сценарию Валери Петрова (она, кстати, получила специальный приз жюри 12-го ММКФ «за яркое воплощение темы гуманизма и идей добра») оставила в его душе след настолько глубокий, что много лет спустя Тарсем приобрел права и начал разрабатывать собственную историю. Сценарий он написал совместно с Дэном Гилроем и Нико Султанакисом.

В центре сюжета оказался каскадер Рой Уокер (Ли Пейс), прикованный к постели после опасного трюка, который пошел не по плану. Более того, неудача стоила ему не только здоровья и работы, но и дамы сердца, которая ушла к артисту, которого Рой дублировал на площадке. В больнице он встречает маленькую Александрию (Катинка Унтару) и, спасаясь от тоскливых мыслей, рассказывает ей фантастическую историю о пяти авантюристах, жаждущих поквитаться с опасным диктатором: сбежавшем африканском рабе, индийском мудреце, итальянском революционере, английском натуралисте и возглавляющем их головорезе.

Придумывая сказку, Уокер опирается на факты из своей жизни, пришедшейся на 1920-е (а заодно переносит свои душевные и физические муки на собственных героев), в то время как воображение Александрии подсказывает ей, как должны выглядеть герои – в вымышленных образах проступают черты знакомых ей людей. Так, Рой становится «Черным бандитом», а она сама – его дочерью. Два восприятия сливаются в одно, и в этом изящном решении проявляется не только коллективная ответственность за любое сотворчество, о которой речь пойдет и дальше, но и легкая ирония, позволяющая отличить автора от лирического героя: Пейс играет двух персонажей, объединенных похожей травмой, но все же отличающихся друг от друга. Обоим, впрочем, предстоит сделать самое сложное в жизни – победить самого себя.

Повествование, в которое и так регулярно вмешивается Александрия, искусственно усложнено и тем, что ведется от лица ненадежного рассказчика . Небольшой обман произошел и в реальной жизни – Унтару долгое время была уверена, что ее новый друг в самом деле парализован, и искренне ему сочувствовала. Сингх, заметив это, уговорил Пейса до поры до времени не разубеждать ребенка, в результате чего ему пришлось провести большую часть съемочного процесса либо в постели, либо в инвалидном кресле. Подобное поведение убедило в печальном положении актера и некоторых членов съемочной группы. Когда же правда вышла наружу, девочка безумно обрадовалась тому, что тот может ходить.

Во многом по той же причине разговоры Катинки и Ли, которого она называла исключительно Роем, носили преимущественно импровизационный характер – Сингх позволил истории творить саму себя. А снимали актеров через отверстия в больничных занавесках, которые плотной завесой огораживали камерное, почти интимное пространство от внешнего мира.

Если вернуться к теме сотворчества, можно сказать, что жизнь отчасти повторила искусство: на сюжет «Запределья» повлиял не только акцент Катинки, которая, как и ее героиня, является румынкой, но и непосредственные реакции девочки. Например, один из самых душераздирающих эпизодов, связанных с просьбой Роя достать ему морфий, закончился неудачей из-за того, что Унтару приняла букву e в слове morphine за цифру три и принесла ему всего три таблетки. А ведь этого могло и не случиться, сыграй Александрию Эль Фаннинг. А ведь Сингх не просто рассматривал ее на роль, но и лично встречался, чтобы оценить потенциал!

Вероятнее всего, именно мрачные темы, контрастирующие с ярчайшим визуалом и магической тематикой, на долгие годы отпугнули от «Запределья» аудиторию. Критики посчитали его слишком мудреным, хотя к тому моменту на счету режиссера был выдающийся дебют – «Клетка» с Дженнифер Лопес, попавшей в искаженное болезнью сознание маньяка, о котором они не могли не знать. А простые зрители просто не поняли: сказывалось нелинейное повествование, буйство авторских приемов и жанровая расплывчатость.