Рецензия на фильм "Закулисье реальности"

Весной 1995 года свет увидел телевизионный двухсерийный фильм «Лангольеры», очередную экранизацию Короля ужасов Стивена Кинга. По сюжету пассажиры авиалайнера вынуждены совершить аварийную посадку в аэропорту города Бангор, штат Мэн. Там они сталкиваются с ужасающим открытием: здание аэропорта, целёхонькое и невредимое, оказалось совершенно безлюдным — все люди куда-то исчезли. Виды абсолютно пустых терминалов и залов ожидания спустя двадцать с лишним лет назовут «лиминальными пространствами».

Пугающая эстетика лиминальных пространств зиждется в первую очередь на «эффекте зловещей долины» — крохотной, едва уловимой дисгармонии в том, что видит глаз. Применительно к данному термину речь идёт о тех местах, где обычно кипит жизнь и полно людей — мозгу попросту непривычно наблюдать обычно людные пространства без единой живой души. Само явление (так называемое «отсутствие присутствия»), как легко догадаться по приведённому выше примеру, не является таким уж уникальным изобретением, но настоящую популярность в массовой культуре получило аккурат с 2019 года.

Широкомасштабная экспансия лиминальных пространств в умы обывателей началась с двух, казалось бы, никак не связанных друг с другом фактов. Во-первых, это завирусившаяся крипипаста, заложившая основы интернет-фольклора под названием «Закулисье» (которое в итоге вылилось в обозреваемый фильм), а во-вторых, это пандемия COVID-19: из-за пандемийных ограничений многие ранее людные локации опустели — фотографии удручающе безлюдных заведений обладали притягательной эстетикой, что удачно легло на всё то же народно-сетевое творчество.

Одним из энтузиастов, пополнявших лор «Закулисья» на добровольных творческих началах, был совсем юный Кейн Парсон — блогер и создатель одноименного веб-сериала. Популярность снятых им вирусных роликов оказалась настолько велика, что в 2023 году в работу был запущен полнометражный фильм, а Парсона позвали на должность режиссёра, благо он уже доказал, что понимает, как правильно работать с таким нетривиальным материалом.

Сюжет полнометражного «Закулисья реальности» вертится вокруг двух персонажей: незадачливого владельца мебельного магазина Кларка и психотерапевта Мэри, к которой он ходит жаловаться на свою никчёмную жизнь. Не сумев реализовать собственные амбиции и потерпев фиаско в личной жизни, Кларк медленно погружается в пучину депрессии и отчаяния. Ситуация меняется, когда он находит в подвале магазина проход в иное измерение — титульное Закусилье реальности, извращённую, дисфункциональную изнанку привычного мира.

Изучение аномальности по ту сторону стены придаёт пустой жизни горе-продавца новый смысл. Он делится радостью от находки с Мэри, но психотерапевт, что логично, ни разу не верит в карманное измерение в подвале. Однако когда Кларк исчезает, влекомая то ли чувством вины, то ли профессиональным долгом, девушка отправляется на его поиски — и самолично попадает в иррациональный лабиринт тошнотворно-жёлтых стен.

Собственно, основным, главным и центрообразующим элементом является это самое Закулисье — хитросплетение пустых, безжизненных пространств, похожих на офисные помещения. Периодически в данной локации можно повстречать нагромождения мебели, расставленной в соответствии с какими-то чужеродными человеческому сознанию понятиями о прекрасном, гармонии или хотя бы банальном порядке. Но это в лучшем случае: в худшем можно наткнуться на следы пребывания какой-то жизни — или её исковерканной копии.

Но визуальная эстетика потусторонних интерьеров не просто является вещью в себе — это чуть ли не буквальная метафора терзаниям главных героев, воплощение их одиночества и психологических проблем. Будто гигантский конструктор, детали которого собраны как попало, Закулисье наглядно демонстрирует трагедию нереализованного потенциала: Кларк, имея на руках все предпосылки для счастливой жизни, в итоге погряз в обывательской бытовухе. Его мечты оказываются свалены в кучу на задворках сознания — точно так же, как всевозможная мебель в бесконечных жёлтых комнатах.

Под стать Кларку складывается участь главной героини — психотерапевта Мэри. Её тоже терзают неразрешённые конфликты и психологические травмы из детства. Своей работой она пытается проецировать собственное состояние на окружающий мир и через помощь другим стремится вылечить себя. Но заплутав (как буквально, так и фигурально), женщина понимает, что занимается по сути бесполезным и никчёмным делом, которое не несёт никакой практической пользы.

В какой-то момент можно невольно поймать себя на мысли, что именно это осознание — бессмысленности и никчемности собственной жизни, осмысленной не более чем череда схематических, похожих друг на друга комнат и коридоров, — и есть самое пугающее во всём фильме. А вся эта лиминальная эстетика, поданная с вальяжностью артхаусного слоубёрна — лишь красивая обёртка, маскирующая горькую в своей неуютной правдоподобности начинку.